Дама объявила:

— Я за тобой, человек, входи. — Она глянула Пилоту в глаза, и он почувствовал силу её взгляда. — У меня правило: сама привезла, саму увезу.

— А как Вы узнали, что я сейчас… — Пилот не договорил.

— Слышу, или лучше сказать, чую, когда к лифту подходят. Ты в байковых тапочках подойди — услышу.

Она запахнула двери, задвинула решетку. «Сколько раз она это делала за долгие годы… Я бы, наверное, с ума сошел!» — Подумал Пилот.

Нажав кнопку, дама присела. Лифт тронулся. Но миновав этаж, остановился.

— Кажется, пассажир… — Молвила она, вставая.

— А чем пассажир отличается от человека? — Попытался шутить Пилот.

Дама едва слышно фыркнула.

— Есть один пустячок. — Сказала она, неутомимо распахивая двери.

    В лифт вкатили каталку с телом, накрытым белой застиранной простыней. Поверх неё лежал шершавый исписанный лист. Прощальная грамота. Или пропуск в рай.  

Ритуал закрывания дверей, и дама надавила на кнопку. Лифт деликатно качнулся, плавно тронулся. С грузом он двигался иначе, более ровно и чуть торжественно.

    Дама, не раскрывая рта, произнесла:

— Не важно место, важна внутренняя свобода.

Пилот в изумлении воззрился на женщину, живущую в лифте.

— Слышу, что думаешь. — Она уставила в лоб Пилота твердый, как прицел, взгляд. — Отвечаю: живу в лифте. Давно. Нигде не чувствовала себя такой свободной, как здесь.

    Лифт причалил к нужному этажу. Каталка звякнула. Тело под простыней колыхнулось.

— Очень Вам благодарен, что доставили.

— Welcome a board next time.

Пилот замер в недоумении. Против собственной воли взглянул в её сухие непроглядные глаза. Он почему-то надеялся увидеть в них улыбку. Это же была шутка? Но дама, живущая в лифте, невозмутимо затворила двери перед его взором. Пилот услышал, как дрогнул лифт, опуская в подвал пассажира…»

    Пилот умолк. Вылетели, зазвенели таежные кровопийцы; верный знак — дождю пора закончиться.

— Лучше бы в монастырь ушла… — Тракторист всегда знал, что для другого человека лучше.

— Чем это лучше? — Поинтересовался Пилот.

— Она когда-нибудь тебя ещё подвозила? — Спросил Эльф.

Пилот помолчал.

— В больницу к Стасу я потом долго не приезжал, слава богу, повода не было. А когда приехал на поминки, то как-то в голову не пришло в лифте кататься.

— На поминки? Неужели дама сама стала пассажиром?

— Думаю, не стала. Это были поминки по Стасу.

— Да, ладно!.. — Эльф даже привстал. — Что случилось?

— Рак — стремительный и неумолимый. И как ни банально — рак желудка. Он умер прямо по ходу химиотерапии. Я звонил ему накануне… Его неузнаваемый шелестящий голос в трубке меня поразил:

— Хочу на футбол ещё разок сходить.

— Лечись, и вместе сходим.

— Знаешь, не думал, что проработаю всю жизнь в районной больнице, а сейчас смешно…но не обидно.

Пилот снова замолчал.

— Же-есть… — Тихо проговорил Эльф.

— Пока я соображал, что ответить, он отключился или трубку уронил… Больше я его не слышал и не видел — он вскоре умер.

— А дождь-то кончился… — Подал голос Тракторист.

    Пилот и Эльф за разговором не заметили, что капли перестали барабанить по навесу. Оба подхватились надевать защиты и заскорузлую от болотной грязи амуницию. Пять минут спустя завели квадриксы…

    …Закончилась яркая осень, миновала осень безлистая. Лег снег. С наступлением зимы товарищи поменяли квадроциклы на снегоходы.

— Добро пожаловать в белый лифт! — Проворчал Пилот, глядя на раскоп в глубоком снегу.

В такой вот больнице на окраине большого города заведовал отделением хороший приятель Пилота — нейрохирург Станислав, попросту Стас.

    Пилот был изрядно трачен экстримом: локти, плечи, колени и…голова, конечно, неоднократно подвергались травматическому воздействию. Горный велосипед и горные лыжи, дайвинг, снегоходы и квадроциклы — всё оставило свой след на бренном теле Пилота. Уже с неделю по ночам болело плечо. Днем оно ведет себя тихо, но стоит лечь в кровать, плечо сразу начинает ныть и тукать. И вот Пилот с большой неохотой приехал показаться Стасу.

    Назвав бдительному охраннику заветное имя, Пилот прошел в вестибюль. В конце коридора располагался туалет. Выйдя из туалета, Пилот оказался прямо напротив распахнутых дверей большого больничного лифта. Он предназначен для транспортировки каталок с лежачими больными, таких каталок в нем помещается две и ещё место остается для персонала.

    В широком проеме лифта неспешно передвигалась невозмутимая дама, чей облик стал неподвластен вечности. Сухое равнодушное лицо, бордовые волосы уложены в высокую прическу. Взор блёклых серых глаз твёрд, как кристалл.

    Лифт внутри был огромен точно однокомнатная хрущёвка. Белые стены и потолок отдавали бледной синевой, хотя лампа на потолке была теплой, электрической. В углу стояла тумбочка и древнее кресло-кровать, покрытое обрезком ковра. Служительница лифта, вдавив на пульте нужную кнопку, неизменно усаживалась в кресло. Даже на поездку в один этаж.

    Сейчас она остановила взор на Пилоте и довольно долго сканировала его глаза и лик. Вымолвила:

— Лестница — там. Здоровых не возим.

Пилот схитрил:

— Не знаете, доктор Чурсин у себя?

— А-а… Ты к Стасу.

«Надо же как она запросто про начальство…» — Не сказал вслух Пилот.

— Входи, довезу. — Хмыкнула. — Как раз по пути.

Она закрыла двери, задвинула решетку и глухим потусторонним голосом сообщила о скудных правах пассажира. Лифт вздрогнул, и выше этажом ангел коснулся острия скальпеля. Белые стены закачались и тронулись в путь.

    Пилот зашел в кабинет Стаса задумчивый и томный.

— Привет, не отвлекаю от свершений?

— Привет, посиди чуток. — Стас кивнул на диван. Он шустро заполнял какие-то медицинские протоколы. Породистая голова, узкое лицо с почти орлиным носом. Светлые волосы с малозаметной сединой откинуты назад и схваченные резинкой в короткий хвост. Под столом горели оранжевые брюки и алые туфли. Из-под халаты выбился лацкан темно-зеленого пиджака. Зеленый галстук и оранжевый ворот рубашки завершали ансамбль.

«Как этот пижон столько лет работает в районной больнице…» — В который раз подивился Пилот. Но Стас являл собой классический пример того, как обманывает внешность. Он был лучшим оперирующим нейрохирургом в больнице и делал по несколько операций в день. Покидал больницу в редкие выходные и в разбитый напополам отпуск. Однако, внешность коррелировала с другой его чертой — он был деловой парень. И каким-то фантастическим образ заправлял торговлей брендовой одеждой. Пилот и сам занимался бизнесом, когда горы и океаны милостиво его отпускали. Но как вел дела, не отрываясь от медицины, Стас, оставалось для Пилота тайной.

— Что привело? — Стас закончил с писаниной. Вид у него был озабоченный. — Чай, кофе?

— Плечо. Но лучше чай. — Пилот пожал руку доктору. — Чем-то расстроен?

— Операция с летальным…

— Что-то сделал не так? Или сделал всё, что мог?

— Там всё переломано, позвоночник и…короче, без шансов. Клиент из ДТП. — Стас махнул рукой.

— Давай посмотрим твое плечо. — Стас пощупал, покрутил плечевой сустав. — А вот завалялся ли у меня дипроспан, это мы сейчас поглядим. Дипроспан завалялся, и Пилот получил инъекцию в плечевой сустав.

— Послезавтра ещё разок, и всё наладится.

— Низкий тебе поклон, доктор.

— Поклона лишку, ужин в японском ресторане в самый раз.

— Спасибо, что не в китайском.

— Отговаривать тебя от твоих экстримов, только язык сушить. Лучше я тебе чаю налью.

— Я же тебя не отговариваю не есть острого-преострого.

— Словами — нет, но молчаливый укор в твоих глазах сильно портит мне удовольствие.

— Ну, тут выход прост — не приглашай меня поужинать.

— Так я тебя не приглашаю, это ты меня японским рестораном завлекаешь. — И Стас повеселел, рассмеялся.

    Стас обожал острую, жареную, копченую, перченую пищу. У Пилота иной раз мурашки бежали по животу, когда он наблюдал, как Стас заливает стейк ярым чили, а салат укрывает перцем, словно черным снегом.

— Я вообще поражаюсь, что ты не забросил свой экстрим после той аварии. — Стас пригубил крепчайшего кофе.

    И правда — была авария. Благодаря ей (звучит, конечно, странно, но никогда не знаешь, за что Вселенную благодарить, а за что корить) Пилот познакомился со Стасом. Вины Пилота в ДТП не было, но перелом шейного позвонка и ушиб мозга он получил. Хороший знакомый Витя, анестезиолог в отставке, привез Пилота к Стасу на консультацию. Изучив пациента, Стас заключил, что лечение можно проводить на дому. Сделал назначения, выписал рецепты, а Витя начал ежедневные капельницы. Стас наведывался раз в три дня. Лечение прошло успешно, хотя головные боли долго ещё донимали Пилота. С той поры пациент и доктор стали добрые приятели.

— Слушай… — Отпивая чай, сказал Пилот. — Я удостоился чести проехать в лифте. Так магически повлияло на суровую даму твое имя. Такая, знаешь, колоритная особа… Её взгляд прямо-таки считывает мысли, а некоторые, похоже, стирает.

— А-а… Женщина, живущая в лифте… — Отозвался Стас.

— Она реально живет в лифте?

— Когда я пришел сюда, а пришел я давно, ещё интерном, она уже жила в лифте.

— Как это вообще…физиологически возможно?

— Туалеты и душевые имеются на каждом этаже. Как раз напротив её лифта. Санитарки приносят ей еду — в больнице, сам знаешь, четырехразовое питание. Одежду изредка просит купить. Зарплату она получает. Всё её имущество помещается в тумбочке. Не знаю, есть ли у нее зимняя одежда. Но знаю точно, что много лет она никуда не выходила.

— Лифт как келья… -Пробормотал Пилот.

— Да, похоже на послушание.

Стасу позвонили, и он начал давать указания по приобретению гуч-габбан… Пилот не стал дожидаться окончания разговора, пожал доктору руку и вышел.

Ноги сами повернули в сторону лифта.

«Интересно…» — Подумал Пилот, стоя перед белыми широкими дверями с круглым иллюминатором: «Она возьмет меня в лифт еще раз?». 

За дверями громыхнул лифт. Створки распахнулись. 

Продолжение во второй части.